Отравленная любовь (2024) (, Люксембург) смотреть фильм онлайн

Лукас и Эдит не виделись десять лет. Последний раз они стояли рядом в день похорон сына. Теперь они снова встретились — на том же кладбище, только уже не под дождём из слёз, а под серым мартовским небом. Им обоим за сорок, но в глазах всё та же пустота, которую не заполнить ни временем, ни новыми людьми.

Могилу Джейкоба решили вскрывать. Не по чьей-то злой воле, а потому что из старого химического завода, который когда-то стоял неподалёку, в почву просочились ядовитые вещества. Теперь они медленно двигались вниз, к гробу. Врачи сказали: надо проверить останки, взять образцы, убедиться, что ребёнок не пострадал ещё больше уже после смерти. От этой мысли у Лукаса каждый раз сводило желудок.

Они ждут смотрителя уже больше часа. Скамейка у входа в старый сектор холодная, железная. Эдит сидит, закутавшись в длинное пальто, и смотрит куда-то между могильными плитами. Лукас ходит туда-сюда, курит уже третью сигарету подряд, хотя обещал себе бросить ещё в прошлом году. Молчание между ними тяжёлое, почти осязаемое. Иногда кажется, что если заговорить первым, то всё окончательно развалится.

Когда-то они были семьёй. Не идеальной, конечно. Ссорились из-за денег, из-за того, кто больше уставал, из-за того, почему Джейкоб опять кашляет по ночам. Но они были вместе. А потом сын умер. Внезапно, без всяких долгих болезней — просто остановилось сердце во сне. После этого каждый ушёл в свою боль, как в отдельную комнату, и двери за собой закрыл.

Эдит первой нарушает тишину. Голос у неё тихий, почти без интонации.

— Ты думал о нём вчера?

Лукас останавливается. Кивает, хотя она не смотрит.

— Каждый день.

Она чуть поворачивает голову.

— А я перестала считать. Просто просыпаюсь и понимаю, что опять не спала нормально. Как будто он всё ещё в соседней комнате и сейчас позовёт.

Лукас садится рядом, но не слишком близко. Между ними остаётся расстояние в два кулака. Так безопаснее.

— Я иногда представляю, что он был бы уже почти взрослый. Двадцать один год. Может, учился бы где-нибудь. Или работал. Или просто звонил бы по выходным и спрашивал, как дела.

Эдит слабо улыбается, но улыбка сразу гаснет.

— Он бы ругался с тобой из-за машины. Ты всегда слишком медленно ездишь.

Лукас хмыкает. Первый раз за десять лет они говорят о сыне без слёз и без обвинений. Просто говорят. Как будто пробуют на вкус эти слова — осторожно, словно старые фотографии, которые боишься порвать.

Смотритель так и не появляется. Телефон молчит. Вечереет. Ветер шевелит сухие листья между памятниками. Лукас и Эдит остаются сидеть. Им уже некуда спешить. Впервые за долгое время им не нужно притворяться, что всё в порядке. Они просто ждут — вместе. И это ожидание, странное и горькое, почему-то кажется чуть менее невыносимым, чем всё, что было до сегодняшнего дня.

Может, завтра они снова разойдутся по своим углам жизни. Может, больше никогда не заговорят. Но сейчас, на этой холодной скамейке у могилы сына, они хотя бы рядом. И этого на один вечер хватает.